Украденная слава: как аспирант победил чуму XX века, но не получил признания

19 октября 1943 года в подвальной лаборатории американского университета Ратгерс аспирант Альберт Шац выделил вещество, которое остановило рост смертельно опасных бактерий. Так началась новая эра в борьбе с туберкулезом.

В 1940-е годы туберкулез оставался одной из самых страшных болезней на планете. Его называли «белой чумой»: болезнь уносила жизни миллионов, поражала легкие, мозг, кости, оставляла людей беспомощными на годы. В одних только США от нее ежегодно умирали десятки тысяч человек, а в Европе каждая четвертая смерть в XIX веке была связана с инфекцией.

Лечение сводилось к постельному режиму и «санаторной терапии» — чистый воздух, солнце, хорошее питание. Болезнь считали неизлечимой. Даже пенициллин, открытый Флемингом, не действовал на возбудителя туберкулеза — микобактерию с плотной восковой оболочкой, устойчивой к большинству лекарств.

Молодой аспирант и рискованная идея

Осенью 1943 года в лаборатории Зельмана Ваксмана в университете Ратгерс работал 23-летний аспирант Альберт Израэль Шац. Он занимался почвенными микроорганизмами — актиномицетами, из которых выделяли антибиотики. Когда военные врачи попросили найти средство против туберкулеза, Ваксман отказался, опасаясь заразиться. Шац не испугался и настоял на эксперименте.

В подвальной комнате без вентиляции он культивировал штаммы Mycobacterium tuberculosis и проверял сотни образцов актиномицетов. Работал почти без сна, ел всухомятку, ночевал в лаборатории. Через три месяца упорных опытов он заметил, что колония Streptomyces griseus подавила рост туберкулезных бактерий. Так родился стрептомицин — первый антибиотик, способный остановить смертельную инфекцию.

Первый шаг к победе над «белой чумой»

Открытие Шаца стало сенсацией. Новый антибиотик блокировал синтез белков в рибосомах бактерий, вызывая их гибель. В отличие от пенициллина, стрептомицин действовал не только на грамположительные, но и на грамотрицательные микробы, включая возбудителя туберкулеза.

Испытания прошли в клинике Мэйо: морские свинки, зараженные туберкулезом, выживали после курса инъекций. В ноябре 1944 года первую дозу препарата получила пациентка с тяжелой формой болезни. Через несколько недель ее состояние улучшилось. К 1946 году стрептомицин применяли уже в сотнях клиник по всему миру — впервые у врачей появилось средство, которое действительно спасало пациентов от туберкулеза.

Революция в медицине

С внедрением стрептомицина антибиотики впервые начали успешно применяться против туберкулеза / Источник: Getty

С появлением стрептомицина смертность от туберкулеза начала стремительно снижаться. Санатории опустели, а сама болезнь из приговора превратилась в излечимую инфекцию. К середине 1950-х годов количество смертей в США сократилось в пять раз, а в Европе началось массовое закрытие туберкулезных клиник. Британский медицинский совет провел в 1946 году первое в истории рандомизированное клиническое испытание — пациенты случайным образом делились на группы: одна получала стрептомицин, другая только отдых и уход. Результат оказался очевиден — у половины пациентов наблюдалось улучшение, тогда как в контрольной группе выздоровление было редкостью.

Научный конфликт и забвение героя

Но история открытия оказалась не менее драматичной, чем сама болезнь. В 1952 году Нобелевскую премию за открытие стрептомицина получил профессор Зельман Ваксман — без упоминания Шаца. Аспирант, фактически выделивший и описавший антибиотик, оказался в тени.

Шац подал в суд и доказал свое соавторство, но получил лишь малую долю от патента. Пресса писала о «несправедливости века», а университет долго избегал признания ошибки. Только спустя полвека, в 1994 году, Ратгерс официально извинился перед ученым и вручил ему медаль за заслуги.

Наследие стрептомицина

Сегодня стрептомицин по-прежнему используют при лечении туберкулеза, особенно устойчивых форм болезни. Его молекула стала основой целого класса аминогликозидов — препаратов, без которых невозможно представить современную химиотерапию инфекций. Открытие Шаца показало, что борьба с микробами требует не случайных находок, а системного поиска, терпения и смелости. Оно открыло новую страницу в истории медицины — ту, где жизнь миллионов людей зависит от наблюдательности одного молодого исследователя. 

Но борьба с инфекциями не ограничилась этим — в годы войны на другом конце света советский микробиолог Зинаида Ермольева вела собственную битву, спасая тысячи людей от эпидемий и создавая отечественный пенициллин. Ранее Наука Mail рассказала, как она под обстрелами и без оборудования сумела остановить распространение холеры и защитить Сталинград от невидимого врага.